«З машини виривається і кидається до носилок і тут же осідає в рідну донбаську багнюку. Плаче, тихо і дуже-дуже страшно. «Мучився? Було боляче?»

Різне

За машиною.

… і потім вона закурює. Знову. Пальці вже майже і не тремтять — може тільки від холоду, що пробирається липкими холодними струмками прямо під куртку. Хоооолодно.

Про це написав Мартін Брест. Пост подаємо мовою оригіналу:

— Садись, — говорит она. — Покурим.

Картонка в дверном проеме скорой, мы сидим, опять курим и молчим. А чего говорить-то? Тут что не ляпни — ничего в тему не будет. Снова подымается ветер, пальцы зябнут, дым срывается и теряется в серых деревьях. Ножки носилок тонут в грязи, красно-черный флаг лениво полощется, и свешивающийся уголок потасканной флиски лежит прямо на земле.

— Знаешь, не факт, что я что-то сделала вот прям сразу, если бы успела доехать.

— Та да.

— То есть да… может и сделала бы. Но осколок в позвоночнике… пойми, Мартин, это вообще все, конец.

— Ага.

— Или нет. Или может мы как-то бы. Хотя. Ааааа не знаю я. Вот, мешки приехали.

Мы поднимаемся и идем к носилкам, стоящим посреди того набора грязи, деревьев и холода, который там, на Большой Земле, носит название «Светлодарка». Она кивает, и я неловко помогаю запихать парня… тело парня — в мешок для тел. Для трупов.

Если взяться рукой за пояс — чувствуешь тепло еще не остывшей кожи. Десять минут. Он умер всего десять минут назад. Я стараюсь не смотреть на его лицо. Оно желтое.

— Умер на руках, прям вот сейчас. Будешь еще курить?

— Буду.

— Держи. Правосек. Мина, осколок.. осколки. Там еще в легкое, в ноги… (поворачивает голову) Мартин, я бы не успела, по-любому, ты ж медик, видишь же.

— Да, я знаю, Тайра. Ты бы не успела, по любому. Мля, как же ему больно было.

— Очень больно. Очень.

— Как зовут… звали?

— Сережа. Или успела бы, если бы вот совсем рядом была… сссссуккааа…

Вокруг бродят притихшие люди. Кури, медик, твоей работы тут уже нет. Есть только флаг, грязь и четвертая весна странной войны.

— Я поэтому в Киев и не езжу. Что мне там?

— Ага.

— Ааааа черт.

— Что?

— Это его девушка.

Из подлетевшего скрипящего «форестера» вырывается черная молния, бросается к носилкам и тут-же оседает во всю ту же родную мне ненавистную донбасскую грязь. Плачет, тихо и очень-очень страшно. «Мучался? Больно было?» — через слезы девочка, через слезы. «Нет» — выдыхает Тайра и даже машет головой, «не было ему больно, не было». И гладит по голове.

За машиной  ASAP на фото лежит тело человека, которому не повезло спрятаться от мины, и теперь он прячется за строчкой «сьогодні в зоні АТО загинув один військовослужбовець…» Три года.

Уже семь.

Его лицо я помню.

Ти ще не підписаний на наш Telegram? Швиденько тисни!

Рейтинг статті
Поділитися з друзями
BBCcCNN