“З машини виривається і кидається до носилок і тут же осідає в рідну донбаську багнюку. Плаче, тихо і дуже-дуже страшно. “Мучився? Було боляче?”

Різне

За машиною.

… і потім вона закурює. Знову. Пальці вже майже і не тремтять – може тільки від холоду, що пробирається липкими холодними струмками прямо під куртку. Хоооолодно.

Про це написав Мартін Брест. Пост подаємо мовою оригіналу:

– Садись, – говорит она. – Покурим.

Картонка в дверном проеме скорой, мы сидим, опять курим и молчим. А чего говорить-то? Тут что не ляпни – ничего в тему не будет. Снова подымается ветер, пальцы зябнут, дым срывается и теряется в серых деревьях. Ножки носилок тонут в грязи, красно-черный флаг лениво полощется, и свешивающийся уголок потасканной флиски лежит прямо на земле.

Відео дня:

– Знаешь, не факт, что я что-то сделала вот прям сразу, если бы успела доехать.

– Та да.

– То есть да… может и сделала бы. Но осколок в позвоночнике… пойми, Мартин, это вообще все, конец.

– Ага.

– Или нет. Или может мы как-то бы. Хотя. Ааааа не знаю я. Вот, мешки приехали.

Мы поднимаемся и идем к носилкам, стоящим посреди того набора грязи, деревьев и холода, который там, на Большой Земле, носит название “Светлодарка”. Она кивает, и я неловко помогаю запихать парня… тело парня – в мешок для тел. Для трупов.

Если взяться рукой за пояс – чувствуешь тепло еще не остывшей кожи. Десять минут. Он умер всего десять минут назад. Я стараюсь не смотреть на его лицо. Оно желтое.

– Умер на руках, прям вот сейчас. Будешь еще курить?

– Буду.

– Держи. Правосек. Мина, осколок.. осколки. Там еще в легкое, в ноги… (поворачивает голову) Мартин, я бы не успела, по-любому, ты ж медик, видишь же.

– Да, я знаю, Тайра. Ты бы не успела, по любому. Мля, как же ему больно было.

– Очень больно. Очень.

– Как зовут… звали?

– Сережа. Или успела бы, если бы вот совсем рядом была… сссссуккааа…

Вокруг бродят притихшие люди. Кури, медик, твоей работы тут уже нет. Есть только флаг, грязь и четвертая весна странной войны.

– Я поэтому в Киев и не езжу. Что мне там?

– Ага.

– Ааааа черт.

– Что?

– Это его девушка.

Из подлетевшего скрипящего “форестера” вырывается черная молния, бросается к носилкам и тут-же оседает во всю ту же родную мне ненавистную донбасскую грязь. Плачет, тихо и очень-очень страшно. “Мучался? Больно было?” – через слезы девочка, через слезы. “Нет” – выдыхает Тайра и даже машет головой, “не было ему больно, не было”. И гладит по голове.

За машиной  ASAP на фото лежит тело человека, которому не повезло спрятаться от мины, и теперь он прячется за строчкой “сьогодні в зоні АТО загинув один військовослужбовець…” Три года.

Уже семь.

Его лицо я помню.

Рейтинг статті
Поділитися з друзями
BBCcCNN